Еще месяц назад семья Луник – Виктор и Татьяна, и их дети Сергей и Алена – жила на Украине. Сейчас их домом стало Приморье. Сбежали на родину, как говорят они сами. На Украину Луники, когда-то жившие в большом приморском селе Михайловка, уехали больше 20 лет назад. На переезд решились после визита к родственникам – так покорила Виктора и Татьяну щедрая украинская земля.

ukraincy600
Украинские яблоки

- Впервые в жизни там я увидел, как на деревьях яблоки растут, – объясняет глава семейства Виктор. В селе под Винницей они жили хозяйством – свой дом, большой огород, коровы, кони, телята.

– Потом-то я уже наелся этих яблок, – продолжает Виктор, вспоминая, что переезд в Россию несколько раз откладывался: сначала решили дать доучиться Сергею, потом влюбилась и собралась замуж Аленка. Но уехать все-таки пришлось, и совсем не по-человечески.

Первым, еще в апреле, к бабушке в поселок Новошахтинский Приморского края, прибыл 26-летний Сергей. Старший сержант, отслуживший по контракту во внутренних войсках МВД Украины шесть лет, в хаосе новой Украины так и не смог разобраться, кто свои, а кто чужие. Не смог заставить себя стрелять в обычных людей.

Мы сидели в гостиной двухкомнатной “хрущевки” родителей Татьяны. Шесть человек для такой площади – явный перебор, но идти Луникам некуда – работать их не берут, снять жилье не на что. И, несмотря на то, что в Новошахтинске, как во многих поселках в глубинке, полно брошенных квартир, их нельзя занять самовольно.

Меня угощают вкуснейшим борщом и рассказывают, как большая политика переехала жизнь их маленькой семьи.

Заставили снять шевроны

– Когда в Киеве начались столкновения, нас отправили на майдан для поддержания порядка. У нас, к счастью, обошлось без потерь – только ожоги, поломанные руки-ноги у ребят. Перед новым годом вернулись в свою часть в Винницу. В феврале, когда я был на сессии (учился на третьем курсе Киевской академии МВД), случился переворот: власть, за которую мы стояли на майдане, свергли. В 20-х числах марта пошли разговоры, что будет организована национальная гвардия. Но что это такое, толком никто не знал, – говорит Сергей.

Впрочем, случай понять вскоре представился. В обязанности украинских, как и российских вэвэшников, входит конвоирование заключенных. Одного старого знакомого, который, по словам парня, “еще месяц назад в “столыпине” ездил”, он увидел на проходной своей части. Бывший зэк, ухмыляясь, ответил: “Будем теперь братьями по оружию”.

– Бред какой-то! Он же отсидел больше лет, чем я на свете живу! – восклицает Сергей.

Правда, это было немного позже, а 21 марта им приказали снять шевроны, но новых не выдали. “Я понял, что внутренних войск как таковых больше нет”.

Деньги военным уже не платили, оповестив, что казна пуста. В эти дни, вспоминает он, все ходили как потерянные, не ясно было, что дальше.

А 23 марта стали собирать подразделения для отправки в Луганск. Формулировка была все та же: поддержание порядка. “Там особо никто и не возмущался, так что от кого защищать порядок, тоже было непонятно”, – продолжает молодой человек. Тем не менее собирали их, как на настоящую войну. Вместо щитов, газовых баллончиков и дубинок, с которыми они направлялись на майдан, в Луганск предписывалось брать огнестрельное оружие.

Сергей позвонил родителям.

– Да ты же будешь бандит, сынок, вооруженный бандит, – сказал ему Луник-старший.

“Убирайтесь, кацапы”

Тогда перепуганная Татьяна поехала к сыну в часть. На КПП была толпа женщин – они стояли под воротами и не выпускали оттуда никого, чтобы их дети не ушли на войну, не погибли сами и не взяли грех на душу, стреляя в соотечественников.

– Вскоре им отдали сыновей, а моего так и не выпустили, – смахивает слезу Татьяна.

Принципиальному Лунику, едва ли не единственному в части отказавшемуся срезать шевроны, уволиться помог комбат, служивший еще во времена СССР. Подписывая документы, он посоветовал покинуть страну – иначе мобилизуют в нацгвардию.

Если за год Сергей Луник не получит российский паспорт, на его карьере военного можно поставить крест

Луник-младший уехал. Перейти границу помогло то, что в его украинском паспорте местом рождения значилась Россия.

– А нам стали звонить по ночам: “Ваш сын бросил Украину, и вам, кацапам, нечего тут делать. Убирайтесь”, – продолжает Виктор.

Потом едва не погибла Алена. В Виннице обстреляли маршрутку, в которой она ехала.

Все соседи, с которыми раньше были хорошие отношения, только что не плевали вслед. Оставаться стало страшно. Однажды вечером они вытащили во двор домашний скарб, разожгли из него огромный костер. Под яркие всполохи прежних лет, захватив с собой только запасную одежду, Луники уехали в Винницу, а оттуда – в Россию.

Виктор рассказывает, что брать билеты на поезд, идущий из Львова, побоялись: “Там ездят одни бандеры”. Чтобы оборвать все ниточки и спрятаться, выкинули сим-карты. А Алена горевала по мужу: как военный музыкант он не мог покинуть расположение части, да и не пропустили бы его, молодого украинца, через границу. Утешает только то, что музыкантов вряд ли направят в бой.

На переходе украинский пограничник порвал “вид на жительство” Луника-старшего (тот жил в незалежной по российскому паспорту) и грубо посоветовал больше не возвращаться. Еще через десять дней они вышли из поезда на приморской станции Озерная Падь.

Дайте только паспорт

На следующий день Луники были в миграционной службе.

На Украине из всех четверых родилась только Алена. Виктор, Татьяна и Сергей – в России, к тому же Виктор до сих пор ее гражданин.

В УФМС им объяснили, что статус беженцев для людей, желающих обосноваться в России, – не вариант. Он только отодвинет процедуру оформления гражданства.

В качестве выхода из ситуации предложили вступить в госпрограмму переселения соотечественников.

Луники не против, но есть одна сложность, которая может сломать жизнь Сергею, мечтающему о карьере военного. Здесь, в России, его шесть лет службы на Украине не пойдут в зачет, и, чтобы стать российским контрактником, нужно снова пройти срочную. Он готов на это, но ему, как иностранному гражданину, в российские войска путь заказан. Через год Сергею исполнится 27, и по российским законам, даже если у него к тому моменту появится заветный документ, его просто не призовут.

Срок получения разрешения на временное проживание составляет до двух месяцев. Следующий этап – оформление участия в госпрограмме – до четырех. Срок рассмотрения и принятия решения по гражданству – до трех месяцев. Таким образом, Сергей должен успеть к весенней призывной кампании 2015 года стать гражданином РФ.

В идеале. Если бюрократическая машина не даст сбой.

Еще Луники надеются на так называемый закон “О носителях русского языка”, который предусматривает, что те, кто говорит на русском и живет на территории бывшего СССР и бывшей Российской империи, могут получить гражданство РФ за три месяца.

Все четверо говорят и пишут по-русски, это их родной язык. Но, как пояснили в региональном ФМС, закон есть, а вот механизма его исполнения нет. К примеру, еще нигде не сформированы комиссии, которые бы проводили собеседование.

– Вот так и бездельничаем целыми днями, – тоскует Виктор. – Украинская пропаганда пугает, что сбежавших в Россию насильно отправляют поднимать Дальний Восток. Мы приехали сюда сами, не просим дворцов и денег, дайте только документы, а дальше мы сами…

Компетентно
Максим Белобородов, начальник УФМС России по Приморскому краю:

События на Украине, приведшие к тому, что целые семьи приезжают в разные регионы России, накладывают дополнительную ответственность на региональные органы ФМС. Наше управление постарается помочь в максимально короткие сроки. В дальнейшем каждое подобное обращение будет на контроле наших сотрудников. Уверен, что участие в госпрограмме для семьи Лунник – это действительно оптимальный вариант.

Источник